— Ничего. Аргосцы властелины материковой области, что простирается на запад вплоть до Малеев. К тому же им принадлежат остров Кифера и ряд других островов. Не подохнут с голода, — резко оборвал говорившего младший командир с красным гребнем. — Хватит вякать, а то схлопочете после боя двадцать плетей. Вон, царь идет обратно. Сейчас он объявит о принятом им решении. Лишь бы только аргосцы не отказались от боя. Страсть как хочется пустить им кровь.

Все разговоры сразу стихли. Второй царь подошел к первой шеренге и, сняв свой шлем с поперечным гребнем, обратился к войску:

— Спарты смелые мужи. Аргосцы просят спор. Триста.

По фаланге прокатился вздох разочарования.

— Чтобы показать этим навозным червям, кто теперь хозяин Фиреи, мы выставим против их лучших воинов триста самых слабых молодых гоплитов. Спорная область останется за победителем. Для того, чтобы в случае поражения своих остальные не вмешались в схватку, войска обеих сторон должны возвратиться домой и не участвовать в битве. Да будет так. Всех младших командиров эномотий ко мне.

Офриад, как и большинство воинов, разочарованно выдохнул. Он никоим образом не причислял свою особу к наихудшим воинам их войска. Да, он был не самым блистательным воином своей эномотии, но зато на песке родной гимнасии, в тренировочных поединках, Офриад не проигрывал ни одному члену своей фидитии. Даже Аниту, и это было до того, как он изобрел свой стиль ведения боя.

— Мужи, тот, кто услышит свое имя, должен выйти из строя! — прокричал один из старших командиров, после чего стал оглашать имена 'достойнейших'.

Услышав свое имя и род, Офриад поначалу даже не поверил ушам: "Почему это я, самый слабый из целой тысячи?" — но нарушить приказ не посмел. Пропустив мимо ушей колкую фразу Фарусибла, он с каменным выражением лица направился по открывшемуся в теле фаланги коридору и вышел из общего строя.