Когда все триста избранных вновь перестроились, Офриад оказался во второй шеренге. Причем его расположили с правой стороны, и он занял место крайнего бойца. Обычно эти участки были в фаланговом построении самыми уязвимыми, так как в сражении воин прикрывал щитом свою левую сторону. Правая становилась относительно беззащитна. Посему, эти места отдавались самым проворным и опытным воинам, в то время, как в первых шеренгах располагались самые выносливые спартариоты.

"Хоть здесь не посрамлен", — грустно заметил про себя Офриад.

— Воины Спарты. Мы все знаем, что вы пока не являетесь полноправными гражданами нашей великого полиса.

(Государство Спарта контролировало жизнь своих граждан от рождения и до самой смерти. При рождении ребенка государство определяло, вырастет ли из него здоровый гражданин или его следует отнести на гору Тайгет и сбросить в пропасть. Первые годы жизни мальчик проводил дома. С 7 лет воспитание брало на себя государство, и почти все время дети посвящали физическим упражнениям. В 20 лет молодой спартиат присоединялся к компании сотрапезников из пятнадцати человек (фидитии), продолжая свое военное обучение совместно с ними. Он имел право вступить в брак, но навещать жену мог лишь тайком. В 30 лет спартиат становился полноправным гражданином и мог участвовать в народном собрании, но львиную долю времени он проводил в гимнасии, лесхе (что-то вроде клуба) и своей фидитии.)

— …Так же, я, как царь благословенной Спарты, говорю вам! Вы, по мнению своих командиров, являетесь худшими из этой тысячи, но я хочу, что бы каждый из вас осознал: любой юнец Лакедемонии искуснее в битве, чем самые прославленные воины этих аргосских баб. Докажите это себе, им и всей Элладе, и тогда мы все признаем, что были не правы по отношению к каждому из вас. — Царь надел свой шлем и махнул командирам играть отбой.

Семьсот спартанцев единым движением закинули себе на плечи бронзовые гоплоны, развернулись и мерным шагом направились в сторону своих илотов.