Такая пехота сражалась врассыпную и, конечно, была слабее, чем всадники, а тем более колесничники. Когда появилась вторая рукоять, круглый щит сразу стал шире (легко прикинуть: два локтя с половиной в поперечнике). Это изобретение позволило двум воинам, стоявшим в одной шеренге плечом к плечу, прикрывать краями своих щитов не только себя, но и своего ближнего собрата. А строй воинов, ставших в ряд, оказывался прикрыт сплошной стеной щитов и неуязвим для ударов противника. Так, благодаря новому щиту, вместо рассыпного боя появился сплоченный строй; а благодаря строю — главной военной силой стала тяжеловооруженная пехота.)

— Зато все мы прекрасно слышали, что по этому поводу думают наши великие эфоры. — Фрасибул был на одну шеренгу впереди и прислушивался к разговору своих сотрапезников по фидитии. — Два заката назад, они, как мне помнится, высмеяли извращение красавца Офриада. Более того, насколько я понял, если он самолично решит выйти со своим новым гоплоном на поле боя, то будет подвергнут публичной порке на алтаре Артемиды. Ведь так, Офриад?

"Ничего, победителей не судят", — подумал Офриад, а вслух произнес:

— Ты бы лучше приглядывал за своим новым воздыхателем Фераменом. Не углядишь за ним во время боя, так ему аргоские торгаши мигом заткнут зад своими древками от копий. Что тогда будешь делать, Фрасибул?

Многих это раззадорило и посмешило. Приземистый Фарусибл что-то злобно прошипел и отвернулся.

— Смотрите! Командиры аргосцев выдвинулись для переговоров, — пронеслось по рядам спартариотов.

— Не сидится же этим аргоским бабам дома. Из-за них не попаду на настоящую войну. Эх… если бы не они, глядишь, попал бы в главное войско, что отправляется по просьбе царя Лидийцев в великий поход. Вот где можно быстро снискать славу и почет всех граждан Спарты, — мечтательно протянул Анит.

— Как же им сидеть дома, коли наши отряды завладели Фиреей, бывшей издревле частью Арголиды? — заметил кто-то неподалеку от Фарусибла.